Тема новой мобилизации в 2026 году приобрела признаки организованной информационной кампании. За четыре месяца вокруг одного тезиса о будто бы принятом решении появились дипфейки федеральных и региональных чиновников, взломанный канал депутата Госдумы, поддельный указ главы республики, фальшивая новость государственного информагентства, несуществующий тендер на 150 тысяч микроавтобусов и др. В преддверии выборов в Госдуму к этому набору добавились агитационные плакаты, созданные с помощью нейросетей. РАПСИ изучило, можно ли найти во всей этой информации достоверное зерно. 

К концу лета слухи о новой мобилизации обзавелись собственной инфраструктурой из говорящих лиц, документов, ссылок на закупки и свидетельств очевидцев. Цифры при этом гуляли от сообщения к сообщению. В одних речь шла о 300 тысячах человек, в других — о 350 или 500 тысячах, в самых щедрых версиях называли 1,2 миллиона. Сроки плавали между сентябрем и октябрем, новые «источники» появлялись едва ли не каждую неделю. Неизменной от версии к версии оставалась одна рамка: решение якобы принято, до выборов в Государственную думу его прячут от избирателя, а сразу после подсчета голосов начнется массовый набор.

Существеннее самих цифр оказался способ, которым этот тезис постепенно обрастал доказательствами. Первыми заговорили дипфейки от имени министра обороны и глав регионов. Затем пришли поддельные официальные документы и новости, сверстанные под сообщения настоящих государственных агентств, слухи о секретных закупках транспорта для военкоматов и о внезапных проверках ФСБ. Реальные очереди на границе получили объяснение, согласно которому мужчины будто бы бегут из страны. Под самые выборы к этому набору добавились агитационные плакаты, созданные нейросетью.

По-отдельности любой из эпизодов сошёл бы за рядовой интернет-фейк, каких за неделю набирается десяток, и разбор обычно на этом уровне и останавливается, но, собранные вместе, они дают другое качество. Вокруг исходного тезиса выращивается среда, в которой одна подделка удостоверяет подлинность другой. Разбирать в такой ситуации имеет смысл всю сборку целиком.

Дипфейки

Первый различимый элемент этой сборки датируется 22 мая. По сети разошлось видео, на котором министр обороны Андрей Белоусов предлагает провести мобилизацию в преддверии летнего наступления, а выборы в Государственную думу перенести. Лицо, голос, интонация закрытого совещания выглядели вполне достоверно, однако видео оказалось дипфейком.

Приём стоит того, чтобы на нём задержаться. Автору подделки больше не нужно изобретать анонимного «сотрудника военкомата» или ссылаться на «источник в администрации президента». Сообщение произносит человек, чья должность делает подобную осведомлённость правдоподобной по умолчанию. Зритель узнаёт лицо, слышит знакомый голос и принимает услышанное за прямую речь министра, минуя всю цепочку пересказов, на которой обычно и спотыкается доверие. Дипфейк тем самым снимает старейшую техническую проблему дезинформации — проблему источника.

Через два месяца тот же персонаж вернулся. 25 июля разошёлся новый дипфейк Белоусова, в котором министр объявляет о частичной мобилизации осенью. На этот раз в основу легла подлинная июньская запись встречи министра с военными корреспондентами. Обстановку сохранили, содержание речи заменили. Так у кампании появляется повторяемость, и это свойство работает надёжнее любого отдельного аргумента. Одно и то же официальное лицо возвращается в ленту с чуть изменённой версией сообщения, и для человека, который первый ролик видел мельком или знал о нём с чужих слов, второй воспринимается как продолжение давно знакомого сюжета. Даже когда конкретному видео не верят, в памяти оседает сама связка Белоусова с мобилизацией и выборами.

В начале июня инструмент сменился. 1 июня очередное сообщение о мобилизации вышло в настоящем канале депутата Государственной думы, генерал-лейтенанта Андрея Гурулёва. Позже он заявил, что канал взломали, а его команда уточнила, что доступа к нему не имела уже с середины мая.

Сообщение генерал-лейтенанта Андрея Гурулёва о взломе его телеграм-канала, опубликованное в мессенджере MAX

Модель распространения здесь опаснее прежней. Фейковый аккаунт поддаётся проверке за минуту, поскольку у него на виду и дата создания, и число подписчиков, и история публикаций, и написание имени. Взломанный настоящий канал приходит к читателю со всей презумпцией достоверности, которую владелец нарабатывал годами: подписчик не ждёт подмены.

Отчётливее всего эта техника сработала 30 июня в Башкортостане. Началось с дипфейка главы республики Радия Хабирова, рассуждающего в поддельной записи о создании «территориальных центров комплектации войск». Одним роликом дело не ограничилось. Следом появилось сообщение, свёрстанное под публикацию государственного информационного агентства «Башинформ», а за ним — изображение якобы официального указа главы республики.

Разбор дипфейка с главой Башкортостана Радием Хабировым 

Один тезис за сутки получил три независимых на вид подтверждения, и каждое закрывало отдельный тип сомнения. Недоверие к видео снимала новость информагентства, недоверие к новости — документ с реквизитами. Возникала иллюзия перекрёстной проверки, при которой губернатор сказал, агентство сообщило, а бумага опубликована, притом что все три предмета вышли из одних рук. Симптоматично, что в ход пошёл именно указ, то есть объект с подписью, датой и номером.

Здесь и проходит граница между одиночным вбросом и системной дезинформацией. Отдельное сообщение вынуждено убеждать аудиторию собственными силами. В Башкортостане же исходный тезис сразу разложили на несколько форматов, каждый из которых выглядел самостоятельным подтверждением.

Разная форма материала помогает и распространению. Кто-то пересылает ролик, кто-то скриншот указа, кто-то заметку, оформленную как сообщение СМИ. Исходная подделка распадается на несколько самостоятельных объектов, и каждый из них способен жить своей жизнью ещё долго после того, как первоначальную публикацию опровергли. 

«Столичный иммунитет»

Самые внятные признаки координации в результате исследования РАПСИ были обнаружены в серии, появившейся с 10 по 12 августа.

Она открылась дипфейком московского военного комиссара Максима Локтева. В поддельном выступлении сформулирован новый, эмоционально куда более заряженный тезис о том, что будущая мобилизация коснётся российских регионов и обойдёт Москву. Следом вышли поддельные видео с Сергеем Собяниным и снова с Радием Хабировым, работавшие на ту же сюжетную линию.

Кадр из поддельного видео с военным комиссаром Москвы Максимом Локтевым (вверху) и исходная запись пресс-конференции 2023 года

Материалы расходились из одного аккаунта, который и прежде публиковал подобные подделки. Полная техническая инфраструктура этой сети в открытых источниках не раскрыта, однако для августовской серии сказанного достаточно, чтобы говорить о координации. Несколько синтетических роликов, собранных вокруг одного тезиса, поочерёдно используют разных представителей власти и адресуются разным региональным аудиториям.

Тот же ролик в Facebook (запрещён в России) 6 августа – за несколько дней до основной серии

Здесь надо учесть, что тогда же в кампанию вводится второй психологический слой: страх перед мобилизацией сцепляют с чувством социальной несправедливости. Пользователю предлагают куда более конфликтную картину, чем простое «вас могут призвать». Столица якобы застрахована, а платить придётся регионам. К страху за собственную безопасность добавляется ощущение обмана, ведь решение якобы существует, но его держат в секрете до выборов, а также обида на неравенство, при котором одни граждане будто бы оказываются привилегированнее других.

18 августа у истории появляется новый тип улик. По социальным сетям и мессенджерам разошлась карточка с утверждением, что государство якобы закупает 150 тысяч микроавтобусов для обеспечения будущей мобилизации. Одновременно сообщалось о внезапной проверке всех военкоматов сотрудниками ФСБ.

Карточка о тендере на 150 тысяч микроавтобусов и о внезапной проверке военкоматов сотрудниками ФСБ

Дипфейка здесь нет вовсе, и этот ход рассчитан в том числе на публику, которая научилась смотреть на синтетические видео с подозрением. В основе лежит логика конспирологического доказательства, согласно которой власть может отрицать подготовку сколько угодно, но следы всё равно остаются в бюрократической системе, потому что бюрократия всё записывает. Раз закупаются тысячи машин, значит, готовится перемещение мобилизованных. Раз ФСБ пришла в военкоматы, значит, систему приводят в готовность.

Закупки 150 тысяч микроавтобусов в государственном реестре не было. Заявленная массовая проверка военкоматов тоже не подтвердилась. Карточку это не остановило, и она разошлась сразу в нескольких средах, от Instagram (запрещена в России) и Threads до Telegram. 

Первоисточник сообщения о тендере – запись аккаунта atass_live в Threads от 16 августа, где автор отсылает читателя к своему каналу с сатирическими новостями

Весной аудитории показывали человека, который якобы раскрывает секрет. К августу аудитории начали предъявлять материальные следы того же секрета.

На следующий день, 19 августа, в эту сборку вошло реальное событие. На пропускном пункте Верхний Ларс зафиксировали высокий пассажиропоток. «Объяснение» распространилось мгновенно: якобы почти 20 тысяч россиян за сутки бежали в Грузию, опасаясь новой мобилизации.

Сообщение о более чем 20 тысячах человек, за сутки прошедших через КПП Верхний Ларс

Очередь у пункта пропуска действительно была, и в этом главная сложность. У манипуляции такого рода есть неуязвимая фактическая основа, поэтому оспаривать приходится одно лишь толкование.

Тот же сюжет в Threads: очереди на границе с Грузией объясняют бегством от осенней мобилизации

Сверка данных МВД Грузии и Федеральной таможенной службы дала другую картину. Через пункт пропуска прошло чуть больше 16 тысяч человек в обе стороны, причём въезжающих в Россию было больше, чем выезжающих.

Опровержение МВД Грузии: за сутки через пункт пропуска в страну въехали 7880 человек, в обратном направлении проследовали 8406

24 августа к набору добавился ещё один элемент: предвыборные плакаты, сгенерированные искусственным интеллектом. Они имитируют агитационные материалы кандидатов и несут мобилизационные лозунги.

К этому моменту тема прошла почти полный цикл. В мае «мобилизация после выборов» существует как поддельное заявление чиновника. В июне обзаводится фальшивыми документами и псевдоновостями. В июле возвращается новыми дипфейками. В августе обрастает региональными версиями, «секретными закупками», «проверками ФСБ» и массовым «исходом» через границу. К двадцатым числам тема встраивается непосредственно в электоральный контент.

Выборы работают в этой истории далеко не одной лишь календарной отметкой, после которой якобы должно случиться событие. На них держится вся психологическая конструкция. Формула «после выборов» заранее объясняет аудитории, почему прямо сейчас никаких официальных решений не видно: власти якобы вынуждены молчать, иначе избиратель проголосует иначе. Дальше объяснение находится всему. Отсутствие доказательств списывается на секретность, официальные опровержения — на предвыборный обман, рутинные административные события — на скрытую подготовку, а очереди на границе — на паническое бегство тех, кто «уже всё понял».

Фабрика доказательств

Главное в этой кампании — её архитектура. Перед нами один нарратив, воспроизведённый через разные форматы и разные уровни доверия. Под меняющимися декорациями лежит одно и то же сообщение: решение принято, его от вас скрывают, времени почти не осталось.

Эффект даёт накопление. Одно сомнительное сообщение забывается через день, но, когда за несколько недель мимо проходят «заявление министра», затем «документ», сообщение о «закупке транспорта» и видео очереди на границе, эти разрозненные предметы начинают выглядеть независимыми подтверждениями одной картины. Каждый из них по отдельности ничего не доказывает, но вместе они создают впечатление системы.

С виду кажется, что сообщения такого рода написаны исключительно для мужчин мобилизационного возраста, но в действительности круг воздействия заметно шире. Первыми в нём действительно стоят военнообязанные, находящиеся в запасе, и их семьи. Но помимо распространения паники, такая дезинформация призвана разжечь социальное недовольство в отношении будто бы разрастающихся привилегий жителей Москвы. Сцепка мобилизации с выборами переводит военный страх в недоверие к самой электоральной процедуре. Наконец, главным адресатом оказывается общество целиком, и здесь результатом вовсе не обязана стать массовая эмиграция — достаточно поднять общий уровень тревоги и недоверия.

Открытые данные на сегодняшний день не позволяют утверждать, что каждый ролик, пост, поддельный документ и телеграм-канал управлялись из одного штаба. Однако отдельные эпизоды показывают признаки управляемого распространения. Показательнее всего серия с 10 по 12 августа с дипфейками Локтева, Собянина и Хабирова, для которой фактчекеры указывают на единый источник. Башкортостанский эпизод 30 июня демонстрирует координацию другого типа, когда один тезис в течение суток оформляется дипфейком, публикацией государственного СМИ и официальным указом. 18 августа одна и та же ложная карточка выходит сразу на нескольких платформах. 

У кампаний такого рода есть задача менее заметная, чем распространение конкретного фейка. Человек должен перестать понимать, каким источникам вообще можно доверять. Если видео министра подделывается, настоящий канал депутата взламывается, под именем государственного информагентства выходит фальшивая новость, а изображение официального указа собирается в графическом редакторе за вечер, привычные признаки достоверности перестают работать все разом. Возникает информационная среда, в которой любое сообщение потенциально подделка, а любое опровержение потенциально часть «сокрытия правды». Страх в такой среде довольно быстро сменяется цинизмом и общим недоверием к источникам информации. 

В этом и состоит главный эффект фейка о «мобилизации после выборов». Его недостаточно опровергнуть одной публикацией, потому что к концу лета он уже существует не как одно сообщение, а как последовательность взаимосвязанных сюжетов со своими говорящими лицами, документами, административными приметами и даже массовым поведением населения. Значительная часть деталей сфабрикована, часть реальных событий получает ложное истолкование, но вместе они должны производить впечатление очевидности.

Так замыкается информационная система, способная подтверждать себя сама. Конечным её продуктом становится состояние аудитории: тревога, ожидание скрытой угрозы, чувство обмана и готовность принять следующий вброс за очередное подтверждение того, во что человека заранее заставили поверить.

Станислав Рудин