Профессиональный диалог, посвящённый деятельности Суда Евразийского экономического союза (ЕАЭС), состоялся на площадке Саратовской государственной юридической академии в рамках празднования 95-летия со дня её образования. На специализированной сессии представители академических и научных кругов из ведущих ВУЗов России и других стран ЕАЭС, специалисты в области международного права обсудили широкий круг актуальных вопросов функционирования системы интеграционного права Союза, её взаимодействия с национальными правопорядками государств-членов, роли Суда ЕАЭС – постоянно действующего судебного органа этой международной организации региональной экономической интеграции – в обеспечении единообразного применения Договора о ЕАЭС и основанных на нём актов права Союза его органами и государствами-членами. Со стороны Суда Союза в дискуссии, носившей максимально доверительный и открытый характер, приняли участие председатель Суда ЕАЭС Алексей Дронов и советник экспертно-аналитического отдела секретариата Елена Рафалюк, выступившие с докладами, посвящёнными актуальным аспектам деятельности Суда.
Исторический и политический контексты
«Суд Союза при формулировании правовых позиций по рассматриваемым им делам, в рамках которых он даёт толкование нормам Договора о Евразийском экономическом союзе, иных актов права Союза, применяет общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры, участниками которых являются государства-члены ЕАЭС, учитывает практику их конституционных и верховных судов, а также международных судов, доктрину международного и интеграционного права, сформированную трудами авторитетных специалистов. Таким образом, Суд ЕАЭС не живёт «замкнутой» жизнью, являясь частью большой «международной судейской семьи», которая трудится во имя утверждения принципа верховенства права», — рассказал председатель Суда ЕАЭС.
Суд как постоянный орган международного правосудия также призван в пределах своей компетенции посредством принятия качественных судебных актов вносить заметный вклад в развитие системы права Союза, и, по мнению Дронова, соответствующий потенциал Суда раскрыт далеко не полностью.
Суд и его практика являются источником важной информации о состоянии системы права Союза, проблемных вопросах и правовых «пробелах», требующих реагирования со стороны постоянно действующего регулирующего органа Союза - Евразийской экономической комиссии и его руководящих органов — Евразийского межправительственного совета и Высшего Евразийского экономического совета.
«В конечном счёте, Договор о ЕАЭС – это сложный инструмент, созданный государствами-членами для решения их общих задач, и как всякий инструмент он требует заботы и отладки», — отметил Дронов, добавив, что при этом важно учитывать, что Договор о ЕАЭС стал результатом напряжённой нормотворческой работы и сложного компромисса.
По словам председателя Суда ЕАЭС, невозможно игнорировать общемировой контекст, в котором Суду приходится работать.
«В межгосударственной системе рядом держав предпринимаются целенаправленные усилия по подмене международного права, основанного на целях и принципах Устава ООН, отказа от применения и угрозы применения силы, неким «миропорядком, основанным на правилах», «правом сильного». На государства-члены и Союз в целом оказывается мощное внешнее давление, направленное в том числе на дальнейшую фрагментацию постсоветского пространства, что, понятно, не может не оказывать определённого влияния на функционирование Союза и его институтов, - пояснил Дронов. - Эти факторы в новых исторических условиях заставляют по-новому взглянуть на ряд положений Договора, заново оценить их не только правовое, но и мировоззренческое значение. Это относится, например, к преамбуле Договора о ЕАЭС, в которой отражён ряд важнейших, конструктивных идей, в свете которых Суд толкует нормы, содержащиеся как в самом Договоре, так и в иных основанных на нём актах права Союза».
«Договор как проект имеет вполне конкретное значение. Помимо экономических вопросов, это крайне важный вопрос сохранения единства нашего общего со странами ЕАЭС исторического пространства, его целостности, являющегося источником и средством укрепления их идентичности, устойчивого социально-экономического развития», - отметил Дронов.
По его словам, потенциал, заложенный в Договоре, реализуется в том числе на политическом уровне, и одна из ключевых тем, связанных с документом, — это передача на уровень интеграционного объединения части суверенных полномочий, ранее принадлежавших государствам-членам.
«В результате передачи государствами-членами на основании Договора части их суверенных полномочий учреждённому ими новому субъекту международного права – Союзу – создана система его органов, наделённых правом принимать акты, являющиеся обязательными для всех государств-членов, имеющие прямое действие и непосредственное применение на их территориях и, таким образом, способные создавать права и обязанности для субъектов, являющихся участниками правоотношений, регулируемых Договором, - органов государственной власти, но также для физических и юридических лиц», - подчеркнул председатель Суда ЕАЭС.
Мнение о значимости политического контекста разделил заведующий центром международного права и сравнительно-правовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, президент Российской ассоциации международного права Анатолий Капустин.
«Я согласен с Алексеем Александровичем. Политику нельзя сбрасывать со счетов, она всегда стоит как бы у нас за спиной, и следует об этом помнить», - сказал Капустин, добавив, что право при этом нередко может помочь там, где политика бессильна.
Архитектура ЕАЭС и нормы международного права
В своем выступлении Капустин указал на проблему соотношения права Евразийского экономического союза и общего международного права на фоне заключения соглашений о свободной торговле между государствами-членами ЕАЭС и третьими странами, не входящими в объединение. Соответственно, спикер предположил, что впору задуматься о том, как такого рода соглашения будут толковаться.
В свою очередь, доцент кафедры международного права Саратовской государственной юридической академии Надежда Липкина в своём выступлении отметила, что Суд ЕАЭС широко применяет внешние источники международного права и опирается при этом на различные специальные инструменты.
Во-первых, Суд использует внешние международные правовые нормы при наличии прямой отсылки в праве Союза к нормам международных договоров. Во-вторых, Суд ЕАЭС использует внешние нормы международного права и соответствующие подходы в сравнительно-правовом контексте. В-третьих, Суд использует аргументацию, схожую в определённой степени с той, которая применялась Судом Европейского Союза при выработке так называемой концепции функционального правопреемства. В-четвёртых, в некоторых случаях Суд рассматривает международные договоры и иные международные документы в качестве фактических обстоятельств. Наконец, Суд ЕАЭС использует принцип системной интеграции в своей практике, пояснила Липкина.
Мифы и реальность
В ходе дискуссии участники уделили внимание проблематике повышения осведомлённости общественности стран ЕАЭС, включая юридическое сообщество, о статусе, компетенции и работе Суда Союза. Недостаточный уровень осведомлённости, отметил Дронов, представляет собой серьёзное препятствие на пути эффективного функционирования и развития системы права Союза. Не соответствует действительности и наносит ущерб авторитету Суда и миф о его «бездействии» и «невостребованности».
Дронов в этой связи отметил, что за 10 с небольшим лет Судом рассмотрено 109 дел по спорам и заявлениям о вынесении консультативных заключений, охватывавшим широкий спектр вопросов, касающихся применения Договора о ЕАЭС и иных актов права Союза. Большая часть дел имела отношение к проблематике таможенного союза, соблюдению общих правил конкуренции на трансграничных рынках и регулированию международной службы Союза.
По сравнению с делами, рассматриваемыми, например, Международным Судом ООН (где материалы иногда доставляют в секретариаты судей «целыми ящиками»), дела, которые рассматривает Суд ЕАЭС, возможно, не столь объёмны, но также весьма непросты и касаются вопросов, нередко имеющих важное, системное значение для имплементации Договора о Союзе.
Известные сложности объективно связаны и с тем, что согласно Регламенту Суда, утверждённому Высшим Евразийским экономическим советом, рассмотрение дел о вынесении консультативных заключений в обязательном порядке осуществляется Большой коллегией в составе всех десяти судей Суда (по два от каждого государства-члена). Поэтому для того, чтобы прийти к общему пониманию, основанному на всестороннем анализе применимых норм и обстоятельств дела, судьям приходится проделывать значительную и напряжённую, интеллектуально и эмоционально, совместную работу.
При этом, по словам Дронова, важно вести дело к выработке судебного акта, содержание которого было бы основано на применимом праве, являлось бы убедительным и тщательно выверенным, не давало бы повода для особых мнений отдельных судей, которые при всём значении этих мнений в контексте развития доктрины и практики применения права Союза, как правило, объективно «ослабляют» судебный акт.
Как рассказал председатель Суда ЕАЭС, не стоит недооценивать значение и правовые последствия рассмотрения Судом обращения хозяйствующих субъектов, включая индивидуальных предпринимателей, в которых нередко поднимаются вопросы, имеющие важное значение для системы права Союза.
Что касается права Союза, как полагает советник Суда Елена Рафалюк, на сегодняшний день оно представляет собой развитую иерархическую систему, которую венчает Договор о ЕАЭС, в то время как практика его применения складывалась с 2015 года.
Определённое влияние практика Суда ЕАЭС оказала на формирование внутренней структуры права Союза и принципов его применения.
«В частности, Судом были выработаны положения, касающиеся взаимодействия международного права и права ЕАЭС. Применительно к правоотношениям, регулируемым Договором о ЕАЭС, Судом при рассмотрении дел также формулируются правовые позиции, основанные на общих принципах права и на конституционных традициях государств-членов. Это позволяет говорить о формировании единой правовой системы ЕАЭС при участии Суда как постоянного судебного органа Союза», — пояснила Рафалюк.
По её словам, влияние практики Суда ЕАЭС проявляется не только в конкретизации права ЕАЭС, но и в преодолении пробелов в праве Союза, обеспечении единообразного толкования и применения права ЕАЭС, претворении в жизнь принципов евразийской интеграции.
«Ещё один момент, когда можно отметить влияние практики Суда на развитие права Союза, — это постановка задач на будущее. Так, Суд в консультативном заключении от 4 февраля 2026 года по делу № Р-6/25 подтвердил актуальность ранее сформулированного вывода, отражённого в консультативных заключениях Суда 2016 и 2017 годов, касательно целесообразности дальнейшего развития норм права Союза, регулирующих институт международной службы», — отметила советник Суда.
По её мнению, развитие правовой системы Союза также невозможно без развития единого правового сознания, правовой культуры в рамках ЕАЭС, значительную роль в формировании которых играет юридическая наука, вырабатываемая учёными-правоведами доктрина, знание права Союза и его преподавание.
